Семен Павлюк (pavlyuk) wrote,
Семен Павлюк
pavlyuk

Categories:

Последний бросок на юг

22 декабря

Ночью буш северной Кении очень похож на сибирский лес: контуры зонтичных акаций легко принять за чахлые лиственницы. Дорога, по которой мы едем, также отдает Отечеством — такую разбитую «стиральную доску» редко где еще встретишь.

Отрезок от эфиопской границы до города Исиоло — один из двух оставшихся незаасфальтированными участков на трансафриканском пути из Каира в Кейптаун. Но если в северном Судане китайцы уже кладут асфальт, то этот 500-километровый сегмент еще не скоро увидит твердое покрытие. Уж больно нестабильна ситуация в этой части страны.

Photobucket



До недавнего времени машины двигались по этой дороге только в составе вооруженного конвоя — защита от промышлявших здесь грабителей. Близость Сомали (северо-восток Кении заселен сомалийцами и традиционно считается неспокойным) также уверенности не прибавляет.

К тому же надо понимать, что северный вектор — далеко не приоритетное направление для Кении. Основной поток грузов из страны идет на восток в порт Момбасы, на юг в Танзанию и на запад в Уганду и Конго (для последних Кения не просто важнейший торговый партнер, но и ближайший морской порт). Грузооборот же с Эфиопией оставляет желать лучшего — граница между двумя странами это еще и граница двух регионов континента: Африканского Рога и Восточно-Африкаского Союза.

Photobucket

Так что после относительно плодородной южной Эфиопии северная Кения напоминает дикое пограничье, освоение которого только-только начинается. Если эфиопская часть приграничного города Мояле кипит деловой и торговой активностью, то в кенийской части на вопрос «Где можно поужинать?» отвечают «В Эфиопии». Ночью с крыши нашего отельчика хорошо видна государственная граница: эфиопская сторона Мояле сверкает огнями, а кенийская погружена в темноту. Помимо повального отсутствия воды кенийский Мояле также страдает и от периодических отключений электричества.

Photobucket

Воды здесь нет уже давно. Засуха, поразившая страны Восточной Африки, не так очевидна в той же Эфиопии, но явственно видна здесь. «Люди умирают», - с плохо скрываемым отчаянием сказал нам работник отеля «Шериф», где мы заночевали, - «такой засухи я никогда не видел».

Засуха вернула шифтас (местное название бандитов) на большую дорогу. Грузовики снова ходят конвоем (хотя и без вооруженной охраны). Конвой из Мояле на юг отправляется в 10 утра. Грузовики, идущие на юг, идут по большей части пустыми (а что везти из нищей Эфиопии?), а обратно возвращаются загруженными под завязку. Но и те, и другие работают также пассажирским транспортом.

Место в кабине грузовика стоит 2500 кенийских шиллингов (1 доллар = 77 шиллингов), место в кузове — 1500. В кузове ехать жутко неудобно, к тому же большую часть времени вы едете под брезентом, не видя окружающего мира, так что мы купили билет в кабину. В ней всего 4 места, два на сидении рядом с водителем и два на втором ряду. В общем, ехать довольно комфортно, если бы не дорога.

Photobucket

У нас на Родине такого рода разбитые грузовиками грунтовки называются «стиральными досками». Также их можно назвать «скажи своей пояснице до свидания». Плохо также, что не на что отвлечься. Картина за окном на протяжении суток не сильно меняется.

Монотонный ландшафт каменистой полупустыни и редкого буша, почти нулевой траффик, караваны тощих верблюдов вдоль дороги, их же скелеты и огромные пылевые смерчи, привольно разгуливающие по этому царству засухи.

Согласно первоначальной информации наш грузовик должен был прибыть в Найроби в 8 утра следующего дня. Однако до Марсабита, первого сколь-либо значимого города на нашем пути, мы добрались лишь к 8 вечера, преодолев 250 километров за 8 часов. Правда часа два из этого времени мы просто простояли посреди пустыни, ожидая починки грузовика-напарника. Починить последний так и не удалось, поэтому в дальнейший путь наш водитель отважно пустился в одиночку.

Photobucket

…Ночь казалась бесконечной. Ровно как и дорога. Монотонная гребенка, выбеленная в свете фар, напомнила мне бесконечный китовый позвоночник, словно мы ехали не по дороге, а по скелету гигантского ископаемого. Эдакая пляска на костях...

В небольшой деревеньке наш водитель выскочил на минутку прикупить очередную порцию ката. Он был за рулем уже более 12 часов и лишь этот наркотик, а также незамысловатые завывания пущенной по кругу аудиокассеты с полудюжиной песен, поддерживали его силы. Я оставался единственным бодрствующем в кабине, отчаянно завидуя своим товарищам, способным спать в такой обстановке.

Аналогии с отечественными реалиями не отпускали. Деревня, где мы остановились, очень напоминала затерянную в российской глубинке: покосившиеся заборы, разросшиеся вдоль дороги кусты, праздношатающаяся в темноте молодежь.

Для полноты картины не хватало только местного алкаша. Хотя нет, вот что-то похожее. На дорогу перед грузовиком вышел деревенский сумасшедший: дедок в тюрбане и какой-то намотанной на тело хламиде. На плече у товарища лежала длинная палка, с которой свисали привязанные веревками пустые пластиковые бутылки. Дед остановился прямо посреди дороги и стал размахивать свободной от палки рукой, явно честя кого-то, видимого лишь ему. Словом, знакомая до боли картина.

Тем временем, в кабину залез вернувшийся водитель, прозвучал хрип стартера, и грузовик двинулся вперед, медленно набирая скорость. Двинулся прямо на стоящего на дороге старика.

Я даже успел мельком глянуть на водителя, видит ли он, куда едет, но тот смотрел прямо на дорогу и словно не видел стоящего прямо по курсу человека. Когда наша машина была уже совсем близко, странный пешеход все же сделал несколько шагов в сторону и ушел из под колес. Через секунду грузовик поравнялся с ним, и я невольно вытянул шею, стараясь получше рассмотреть незнакомца. В этот момент старик резко повернул голову и я встретился с ним взглядом. Вместо глаз у него были два белесых бельма.

Для полного соответствия со сценой из фильма ужасов не хватало только удара грома и вспышки молнии. Но нет, не было даже подходящей по случаю зловещей музыки. В наушниках весело играл совершенно неподобающий моменту «7-40». Хотя через пару минут композиция сменилась на более уместный мотив из кинофильма «Охотники за привидениями».

Я невольно вспомнил прочитанную накануне статью о фетишах и духах Западной Африки. В Гвинее, к примеру, никто не отваживается ездить по ночам не из-за опасности ограбления или аварии, а из страха перед духами. Ночь – это их время. Ночью оживают выставленные в полях фетиши, похожие на соломенные фигурки, а духи буша выходят на дороги. Особенно надо опасаться змей, людей, не отбрасывающих тени и тех, у которых ступни вывернуты задом наперед.

Чего только в темноте не привидится, наконец решил я и вернулся к основному занятию – попытке заснуть, несмотря на тряский макабрический танец, который танцевал наш грузовик на костях северокенийской дороги.

Ничего в мире не бывает перманентным, а особенно ландшафт во время путешествия. Когда-нибудь закончится и эта пустыня, сменившись зеленными склонами горы Кения и альпийскими лугами, по которым, звеня колокольчиками бродят коровы, а в соседних теплицах выращивают живые цветы, которые, прямо в тот же день, когда их срезают, доставляются самолетом в Амстердам, а потом и на лотки у станций московского метро.

Когда-нибудь и я сяду на самолет, чтобы вернуться домой. Но до этого момента еще добрых полтора месяца. Полтора месяца новых открытий и впечатлений. До экватора осталось всего девять часов пути. Все только начинается…

А вокруг снова тянулся чахлый буш, и редкие акации в темноте были очень похожи на сибирские лиственницы…

Photobucket
Tags: АФРИКА, Кения, Эфиопия, дневники и травелоги, путешествия, фотоотчет
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 26 comments